«ЕР» не очень любят, это правда. Но москвичей-то по большей части просто ненавидят. И сами москвичи прекрасно это знают»
Премьер не просто ответил, но ответил максимально обидным образом, намеренно показав, кто тут «наш человек» (рабочие с Уралвагонзавода, разумеется, жители Ставропольской станицы и Владивостока), а кто – так, «мимо проходил». Весь этот совершенно «сетевой троллинг», который Путин использовал против сетевых же троллей, полностью их обезоружил. В ответ на реплики о средствах контрацепции и деньгах пользователи Сети, умные, тонкие, ироничные горожане, толпой бросились кричать: 1) «Ах, мы в еще большем количестве придем на проспект Сахарова 24-го!», 2) «Да как он может, он вообще, что ли...», 3) «Нет, не похожи наши белые ленточки на презервативы, да и денег не дают, это я точно говорю».

И рисовать карикатуры, конечно. Разить Путина пером.

Это не просто инфантильность, это вообще трудно описать:? в психологических терминах. Как если бы какой-нибудь первоклассник долго бегал бы вокруг директора школы, рисовал бы на него карикатуры, писал о нем похабности в туалете, спорил бы по поводу и без, а директор, из человеколюбия не слишком замечающий все эти потуги на экстравагантность, в один прекрасный момент просто бы отправил бы мальчика домой с написанной для родителей запиской: «Да угомоните же вы его, честное слово».

И вот школьник идет домой, глотая слезы обиды, читает эту записку, вновь и вновь повторяя про себя каждое слово, и готовится рассказать родителям о творящейся на земле несправедливости. Родители ждут. Их зовут Михаил Прохоров, если это еще не понятно.

Путину нужен новый системный противник, и премьер, позволив себе вдоволь покуражиться над обижающейся общественностью, создал его своими руками: группа поддержки Прохорова разогрета, жаждет возмездия и будет биться всерьез. Впрочем, директор школы и родители играют по одним и тем же правилам, приучая к ним и школьника. Это, дети, называется социализация.

На всякий случай в схеме есть еще и старший брат – наши «реднеки», искренне презирающие всех этих москвичей, которые вместо того, чтобы ходить на работу, митингуют с айфонами наперевес и все время на что-нибудь обижаются. Здесь есть, разумеется, вечная, библейская ревность пашущего старшего к пляшущему младшему («Вы, там, дизайнеры оппозиционные, чем вообще занимаетесь-то по жизни?»), по-своему очень справедливая и прямая, но – главное – обладающая неисчерпаемой внутренней силой.

И поэтому-то «болотным» протестантам дадут возможность помитинговать вдоволь и 24 декабря, и в любое удобное время. ОМОН будет мирно стоять поодаль и смотреть на флаги, вождей, ораторов и умную, интеллигентную публику. Потом к митингу подгонят броневик с Михаилом Прохоровым, который купит себе если не «Коммерсант», то что-нибудь столь же красивое, и все у всех будет хорошо: власть не выполнит ни одного требования возмущенных горожан, предоставив им исключительное право победить на президентских выборах, чтобы диктовать стране свои условия, а те, в свою очередь, из вредности не разойдутся по домам, а возьмут и бросят вызов обидевшему их премьеру.

Протестующие во главе с Прохоровым, конечно, проиграют, но впереди будет еще шесть лет долгой и утомительной системной борьбы: партия, митинги, пикировка в СМИ. И это уже навсегда, как у республиканцев, за которых реднеки и демократы, за которых Манхеттен.

Чтобы было еще веселее, вернутся выборы губернаторов, которые станут делать приезжие московские политтехнологи, вызывающие у местных еще большую ненависть, чем где-то там митингующие столичные жители. И система придет в равновесие, потому что каждый получит то, что хотел: кто-то – президента Путина, кто-то – политика Прохорова, кто-то – выборы, кто-то – нескучную политическую жизнь.

Обиженные блогеры не могли не обидеться, это теперь заложено в отстраиваемую систему взаимоотношений между властью, спокойно говорящей о матерных картинках в свой адрес, и мыслящим классом, медленно дорастающим до того, чтобы, помимо картинок, изобретать более сложные формы взаимодействия с окружающим пространством.

Сим победиши.